Дочь и советник первого президента России Бориса Ельцина Татьяна Дьяченко в своем блоге в « Живом журнале» www.t-yumasheva.livejournal.com/) в последние дни все чаще высказывается о политике. 6 января она объявила: « Здесь я буду бороться с ложью ( …) Я обязательно расскажу о самых сложных и острых событиях 90-х годов. То, что я думаю и о первой чеченской войне, и о второй чеченской кампании 99-го года. И о дефолте 98-го года. И об октябрьском кризисе 93-го. И о Семье. И об олигархах».

Кроме бывшего охранника и помощника Ельцина Александра Коржакова, Дьяченко никого жестко не критикует. Наиболее лестно она высказывается о Владимире Путине, объясняя почему выбор Ельцина пал на него: « Серьезный, сильный руководитель, политик. ( …) За считанные месяцы смог наладить хорошие собственные контакты с губернаторами. ( …) Нравились его содержательные доклады, его аргументации, его спокойный, сдержанный подход к острым проблемам, которые тут и там возникали в регионах страны.

С явной симпатией Дьяченко пишет о Романе Абрамовиче. Бориса Березовского немного журит за интриганство, но отмечает его прозорливость, когда он еще в 1994 г. выступил резко против Чеченской войны. А скандал с арестом двух штабистов Ельцина во время выборов 1996 г. с коробкой из-под ксерокса с несколькими сотнями тысяч долларов объясняет нечестным поведением Коржакова, который сам и распределял финансовые средства на кампанию, а также несовершенством тогдашнего избирательного законодательства, сильно ограничивавшего лимиты избирательных фондов.

В хорошо продуманных записях Дьяченко можно угадать авторство, энергичный почерк ее мужа Валентина Юмашева ( он был журналистом до того, как возглавил в 1997-98 гг. кремлевскую администрацию), говорит депутат Госдумы нескольких созывов, автор книги « По обе стороны кремлевского зановеса» Алексей Митрофанов.

Очевиден политический подтекст активизации Дьяченко, делает вывод политолог Евгений Минченко, здесь может быть три версии: грядущее участие в президентской кампании, партийное лидерство в каком-то неолиберальном проекте и репутационная реабилитация « семейной группы» для минимизации политических рисков. Минченко считает наиболее вероятной третью трактовку. После смерти в 2007 г. Бориса Ельцина его ближайшее окружение и связанные с ним бизнесмены и политики оказались без прикрытия, а в условиях экономического кризиса и нервозности, когда элита не знает, кто придет в Кремль в 2012 г., риски этой группы растут.

Дьяченко скорее демократ, если учитывать роль, которую она играла в 1990-х гг., говорит сопредседатель « Правого дела» Леонид Гозман. Он был бы рад, если бы она присоединилась к правому проекту, но не слышал ничего о подобных намерениях дочери Ельцина.

То, что делает Дьяченко — можно назвать моральной политикой, говорит президент « Фонда эффективной политики» Глеб Павловский: она отстаивает свой выбор и выбор отца. По его мнению, Дьяченко почувствовала новую повестку, когда актуализировалось идеологическая борьба за прошлое, начались дебаты о корнях и происхождении новой России. Дьяченко занимается апологией прошлого, защищает биографию целого поколения, констатирует эксперт — и это рискованный шаг с учетом распространенного в обществе отношения к 1990-м гг.

По мнению Митрофанова, оправдание 1990-х и Бориса Ельцина показывает, что Путин вовсе не был таким уж спасителем, которому всем обязана новая Россия, а это косвенно работает на Медведева. Возможно, такая тонкая борьба за умы и является конечной целью Юмашева и Дьяченко, не исключает политик.

Юмашев последний раз говорил с журналистами о текущей ситуации в стране в 2001 г., когда, собрав представителей московских изданий ( в их числе был автор этих строк) заявил, что Путин недооценивает самостоятельность силовой части своего окружения и может оказаться « в заложниках у силовиков», как это произошло с Ельциным. С тех пор ни он, ни Дьяченко, об актуальной политики не высказывались.

Юмашев близок к сменившему его на посту шефа администрации Александру Волошину, а тот к Медведеву, подтверждает Минченко. Он полагает, что выступления Дьяченко — отчасти ответ на появившийся при Медведеве запрос на либерализацию. Правильнее говорить не о либерализации, а о нормализации, подтверждении преемственности курса, возражает Павловский. В этом смысле, по его мнению, высказывания Дьяченко и в Медведева, и в пользу Путина, и отчасти всех тех, чья политическая биография восходит к 1990-м гг.

Максим Гликин