Как пишет газета "Известия" со ссылкой на высокопоставленный источник в партии, Алексей Кудрин подал заявление на вступление в "Единую Россию" в 2004 году. Однако представители господина Кудрина заявляют, что он никогда в партии не состоял и не писал заявлений о вступлении в ее ряды. Политтехнолог Евгений Минченко обсудил ситуацию с ведущими Дарьей Полыгаевой и Олегом Богдановым.

По версии "Единой России", факт вступления министра в партию решили не разглашать — тогда между Кудриным и властью был конфликт по поводу бюджета: единороссы настаивали на увеличении расходов на социальную сферу, глава Минфина был против.

Д.П.: Странная ситуация: источники "Известий" говорят, что все-таки вступил еще в 2004 году, а официальные представители говорят, что не вступал. Как на самом деле?

Е.М.: В книге же о Кудрине эта история описана. То есть была ситуация такая: шло заседание бюджетного комитета, и Кудрин сказал: "Если соглашаетесь с моим предложением, готов даже в "Единую Россию" вступить". Вроде он так пошутил. А ему тут же подсунули заявление. Богомолов тогда у нас был руководителем ВЦИКа. Кудрин заявление подписал и говорит: "ну ладно, пошутили и хватит, вы мне отдайте обратно это заявление". А ему обратно заявление не отдали. После этого Богомолов, когда говорят, что там скрывали членство в партии, вышел, сказал: "А Кудрин, между прочим, член "Единой России" теперь". Кудрин, в свою очередь, тогда же в 2004 году сказал, что нет, не вступал в партию, это была шутка.

О.Б.: Но заявления на выход он не писал же или писал? Раз написал заявление на вход, надо писать заявление на выход.

Е.М.: Я тоже считаю, что раз есть заявление, оно в руках у "Единой России", ты с ней постоянно полемизируешь, то тут надо что-то было делать. Например, писать заявление о выходе и все, и тут же автоматически и вышел бы он из "Единой России", пробыв в партии, грубо говоря, полчаса.

Д.П.: То есть можно предположить, что Кудрин сейчас — член "Единой России"?

Е.М.: С одной стороны, да, а с другой стороны, он же не принимал участия в работе партии. По идее, его должны были бы уже давно исключить из партии за утрату связи с ней. Есть такая норма в уставе.

О.Б.: Евгений Николаевич, если так подписываются документы, я с ужасом представляю, какие финансовые документы могут подписываться в Минфине.

Е.М.: Нет, это другое дело.

О.Б.: Я понимаю, что это другое дело, но он же был министром и подписывал документы.

Е.М.: Согласен. Я просто считаю, что Алексей Леонидович, именно потому что он не был политиком на тот момент и сейчас еще им в полной мере не стал, недооценил значимость этой подписи.
Д.П.: А как вам кажется, неслучайно эта информация появилась на фоне сообщения о его намерении баллотироваться на пост председателя наблюдательного совета Московской биржи?

Е.М.: Там же вопрос в том, что как военспец-то он, в общем-то, всех устраивает, именно как эксперт, а не как политик. То есть на самом деле игра-то идет такая, что "Алексей Леонидович, полно чепухой заниматься, со всякими правозащитниками в президиумах заседать, реформой полиции заниматься, в которой вы все равно ничего не понимаете. Вы, Алексей Леонидович, идите, занимайтесь финансами".

О.Б.: Скажите, эта информация — это плюс для него, если она подтвердится, или минус? Как трактовать?

Е.М.: Минус, конечно. Но, на мой взгляд, незначимый. То есть, конечно, там ситуация спорная, не очень хорошая для него, но это по ядру его имиджа не бьет, поэтому я думаю, что эта история долго не проживет, максимум неделю.

О.Б.: Тема будет развиваться, значит, он в течение недели должен как-то отреагировать? Написать заявление о выходе из партии, например.

Е.М.: Он уже отреагировал. Сделано заявление, так сказать, объяснено все на сайте Комитета гражданских инициатив, ответ там есть. Думаю, дальнейшей правильной стратегией будет говорить: "Ребята, все, пожалуйста, на сайте читайте ответ, других комментариев не будет". Я думаю, что это наиболее адекватная стратегия.