Так получилось, в силу специфики моей профессии, что как минимум 90% своего общения я провожу в коммуникации с так называемой элитой. Собственно, так происходит начиная с 1993 года, когда я занялся политическим консалтингом. И если разрыв между восприятием реальности элитами и населением для меня давно привычен, то разрыв между иерархией проблем, волнующих элиту, и теми, которые она же заявляет в качестве актуальной, стал удивительно широк именно в этом году. Итак, что на самом деле волнует элиту:

• ситуация в промышленности. Тарифная политика государства и реформа электроэнергетики привели к тому, что в европейской части России тарифы на электроэнергию сравнялись с европейскими и превысили тарифы в США при несопоставимой производительности труда. Если не переломить тенденцию, мы идем к похоронам цветной металлургии и более длительному и трудному умиранию черной;
• плотно связанная с предыдущей проблемой ситуация с региональными бюджетами. Уже в 2013 году многие регионы вынуждены брать кредиты ради выполнения майских указов президента (в частности и в первую очередь по повышению заработной платы работникам бюджетной сферы) и рубить бюджет развития, в 2014 году эта практика приобретет поистине массовый характер, а в 2015 году нас ждет бюджетный коллапс. Если стоит задача создать рычаг воздействия на избранных вопреки воле Кремля губернаторов, то, может быть, есть более простые способы, например, возможность отстранения в связи с утратой доверия президента? Если есть задача усилить финансовые институты, в частности госбанки, кредитующие региональные бюджеты, то, может быть, есть более простые методы решения этой задачи? Скрытое брожение в региональных элитах может стать критичным и, кстати, повлиять на мотивацию участия в выборах глав регионов, а значит, на снижение их легитимности;
• «бандитский ренессанс». В условиях деградации местного самоуправления, вызванного сокращением бюджетных возможностей местных бюджетов и экспериментами с управленческими моделями, в частности с введением института так называемых сити-менеджеров, выросли возможности для влияния на местную политику криминальных структур. Если в пресловутые бурные 90-е контроль криминала над муниципальными образованиями был исключением из правила, то теперь подобные ситуации, когда и глава города, и муниципальное образование контролируются криминалом, как утверждают наши контрагенты, становятся все более частыми;
• эффективность работы правительства. Вызвавшие энтузиазм крупного бизнеса инструменты согласования интересов бизнеса и власти, такие как открытое правительство, показали свою неэффективность. К примеру, закон о промышленной безопасности, который активно обсуждался в рамках открытого правительства и привлек массу содержательных поправок, в итоге был принят практически в том же виде, в каком был внесен изначально курирующей инстанцией;
• результативность так называемой национализации элит. Запрет на наличие счетов за границей и недвижимости за рубежом, с одной стороны, снижает эффективность внешнего воздействия на поведение политических элит. С другой стороны, это вымывает из власти тех людей, которые интегрированы в мировую экономику. Речь не идет о коррупционерах-чиновниках, которые при желании создадут систему правовой защиты своих активов за рубежом. Речь идет именно о честных представителях элиты, которые не хотят прибегать к подобным ухищрениям и просто откажутся от работы во властных структурах.

Большая часть этих проблем остается вне рамок публичного дискурса. Зато происходит обсуждение последовательности политических позиций женщин-депутатов с приклеиванием громких ярлыков «политических проституток». Мне, например, крайне неприятен агрессивный политический стиль Ирины Яровой, но, на мой взгляд, он вряд ли отличается от риторики представителей нашей «демократической оппозиции», а контрастирующих примеров политической последовательности и, кстати, финансовой чистоплотности особо никто и не приводит. Если начать разбираться с источниками финансового благополучия представителей радикальной оппозиции, то нас также могут ожидать интересные открытия. И рискну предположить, что в отличие от одной чрезмерно принципиальной правозащитницы Ирина Яровая оплачивает свои счета в ресторанах.

Впрочем, есть и позитивные примеры поведения нашей политической элиты. Губернатор Мурманской области Марина Ковтун в Прощеное воскресенье попросила прощения у жителей региона за ошибки в политике, сфере ЖКХ. И хоть выяснилось, что повышение тарифов в Мурманской области было вполне сопоставимо с другими регионами РФ, этот поступок все равно заслуживает уважения.

Что сегодня нужно российской элите – это понимание реальных проблем, готовность их решать и смелость признавать свои ошибки.